Стас Еремин вообще парень от природы сухой и злой, что характером, что телом, из одних, кажется, сухожилий состоящим. Педантичный и точный, аккуратный во всем, даже в бою. Спуска ни себе, ни солдатам отделения не дает. И потому отделение у него отличное, хотя большей частью из молодых бойцов состоит.

– Страшный сержант! Попробуй из подствольника… По верхнему пулемету… Навесом…

– Понял… Я уже сам присматриваюсь…

В боевой обстановке, да еще когда ползешь, понятно, не говорят: «Понял, товарищ старший лейтенант». В боевой обстановке вообще многое меняется, здесь даже солдат иногда офицера на «ты» зовет и сам этого не осознает, а офицер и не заметит.

Заместителя командира взвода, старшего сержанта Сережу Лопухина, во взводе все, включая командира, зовут «страшным сержантом». Наверное, за мягкий нрав и тихий, почти ангельский голос. Но ни нрав, ни голос не мешают Лопухину быть лучшим в батальоне гранатометчиком. Никто из подствольника не умеет так точно гранату послать, как Сережа. Будто рукой с места на место перекладывает, из ствола в точку…

Подствольник зычно ухнул. Кусты мешали рассмотреть, насколько эффективным был выстрел. Но, судя по тому, что замолчал пулемет, прячущийся на небольшой каменной возвышенности, похожей на детскую снежную крепость, страшный сержант и сейчас не подвел.

Из-за спины несколько очередей раздалось. Пули в опасной близости над головами пролетели. А если бы командир или кто-нибудь перебежать в это время попробовал?! По этим очередям старший лейтенант Алексей Пашкованцев понял, кто стрелял.

– Собакин, разоружи ментов… Забери у них автоматы… Стрелять не умеют… – сердито прикрикнул Пашкованцев.

– С удовольствием… – отозвался командир второго отделения сержант Коля Собакин. – Я ментов с детства не люблю… Особенно вооруженных…

– А кто их любит… Даже безоружных… Покажи… – предложил лежащий на позиции перед командиром младший сержант Вася Русаков.

– Русаков… Из всех стволов, придавливаешь точки… Собакин, сдвигаешься к нам за спину… На бегу огневую поддержку Русакову… Готовы?