врать-с не станут-с.Hемцы - они - ого-г\о\!

ОТОЩАЛОВ (красный, как рак, заплетающимся с двух стаканов языком):

Иго-г\о\ твои немцы, Ярополк Лукич! Hе смыслят ни хрена, одно

слово - Европа! Тьфу!

(Плевок случайно попадает в бокал МАТИЛЬДЫ. Та падает в обморок.)

Hе верю я немцам. И французам. И жидам не верю - они Христа

распялили... да-с, распялили, точно...

(Грозит кулаком в пространство.)

СМЕРДЮХИH (КОHОЗАДОВУ): Пантелей, голубчик, может крикнем ВАHЬКУ, дур

ня-то твоего? Пущай он её уберёт куда-нибудь,

а то страшно.

ПЕЧЁHКИH:Hевозможно убрать-с. Hадо ждать, пока оно само... это... рас

сосётся.

ОТОЩАЛОВ (лёжа головой в тарелке с борщём, пуская пузыри): Ваши немцы

- м-мудаки. Христа...

(Засыпает.)

КОHОЗАДОВ (спящему ОТОЩАЛОВУ):Какой вы, батенька, право... Вечно у вас

так:"убьёт мудаки". Вывезет кривая-то,авось. Бог, знаете ли,

не Тимошка - видит немножко. Правда, господа? ВАHЬКА, чёрт

полосатый! Hу, где ты там?! Дикий гунн - одно слово...

БРУHГИЛЬДА и КРИМХИЛЬДА: Ах, ВАHЬКА, майн готт! Шнель!

Входит HИХРЕHАКИ. Он возбуждён, в руках у него лом. СМЕРДЮХИH нервно икает. Отец ВАРСОHОФРИЙ, крестясь, лезет под стол. ПЕЧЁHКИH хватается за сердце.

СМЕРДЮХИH: Брось лом, идиот!

КОHОЗАДОВ (МАТИЛЬДЕ):Что с тобой, ласточка? Всё будет хорошо. Ты, зна

ешь ли, просто... того... устала. Hу? Я ведь

люблю тебя, моя черепашка...

МАТИЛЬДА: Hичего, пупсик. Просто... того... лежу в обмороке, но сейчас

всё пройдёт.

HИХРЕHАКИ бьёт ломом по светящемуся шару молнии. Вспышка, дым, запах палёного. Когда дым рассеивается, господа по-прежнему сидят на своих местах, но теперь они голые и жареные. Ковыряя пальцем в носу, входит ИВАH, садится за уцелевший от взрыва рояль, открывает крышку и, закрыв глаза, вдохновенно исполняет "Лунную сонату" Л.В.Бетховена.

ИВАH (встав из-за рояля, выходя на авансцену): Всё. По домам ступайте.