Если укроп с ботаником повязаны зоной - кто они есть? Пассажиры, перекати-поле. Так и колхознички дорогие, мешконосы и капустники - что им зона? Эпизод их чудной жизни. Пусть сами себе думают, тянут срок по желанию. Петушиную озабоченность пресекай, брат, это дело паскудное: сегодня он с тылу, а завтра ему в тыл. А ежели кто говорит, что все ему по хрену, то, верняк, опасен. Такого учить надо. Сегодня он перед мусором гоношится, мочит козлотню и даже в БУРах как свой брат чалится, а завтра метнется в другую сторону - ему ж по хрену все, скотинушке рогатой. Это, брат вредный, беспределом называется. Знаю, что ты молод, бродяга, но цепок и слухом не обделен, как некоторые, уважишь меня, старика, исполнишь заветы. Что там дальше будет - тоже ведаю. Настанут времена тяжкие, хуже посленэпщины, дело к тому идет - видал, как бояре наши расхапужничались? А это беда. Власть властвует, вор ворует, крадун крадет, а мент ментует. Всякой масти свой закон. А когда каждому всего понемножку - прощай, родина, начинается время голимого фрайера. А то и козла, прости, Господи... Не веришь - прими за сказку.

Блага всем и мира.

Похороныч, седой и старый, но не волк."

Так он все малявы подписывал.

Это письмо Вредитель показал Лешику Чиканутому, как признанному грамотею. Лешик читал серьезно, вдумчиво. "Не Похороныч, а протопоп Аввакум", - сказал он по прочтении. - "И ни одной ошибки... Он, не знаешь, учился - где?" "Ты чё, пацан?!" - засмеялся Сергей Петрович. - "Похороныч с шести лет, с беспризорных еще... Даже октябренком не был, не то, что мы, греховодники-пионеры...".

Похороныч умер - он сам бы сказал: почил в Бозе - два года назад. Хоронили его все, и враги и соратники: в гроб легла эпоха, Похороныч олицетворял ее правомерней, чем многие из тех, о ком вещали некрологи в газетах: "Память о нем вечно будет жива в наших сердцах". Забывали завтра же... А то и начинали обсерать бессовестным образом.