Шурик махнул на него рукой и обратился к Ване Хлюпику: тот, широко открыв глаза, смотрел в потолок.

- Ну что, товарищ? - улыбнулся Шурик. - Как вы себя чувствуете? Жалобы есть?

- Гена... Паыч... Зуб-ков, - еле выговорил Хлюпик.

- Устарело, - с сожалением посмотрел на него высокий. - Еще говори.

- Голо... щап-ов Андри... ан. Всё.

- Во! Зер гут! - обрадовался высокий. - Это уже эксклюзив! Но все равно пойдешь к другу своему, он не даст тебе упасть.

Не прошло и минуты, как Ваня Хлюпик уже находился в мусоропроводе. Страшная теснота объяла его, стены вонючей трубы как будто сжимались, а тело, наоборот, распухало. Лысая голова упиралась в подошвы Ширяйкиных сапог. Постепенно Ширяйка стал сползать вниз, в бездну, вслед за ним, сантиметр за сантиметром, двинулся и Ваня.

- М-м-м... - еле выдавил он он из себя.

Шурик и высокий уже собрались зайти в кабину.

- Загудел, - сказал Шурик. - Живыми возьмут. Звони, Толик...

Толик вытащил из кармана мобильник и нажал две кнопочки.

- Алей, милисия? - сказал он. - Здеся люди в мусерепрёводе, на Лебедяньськой, девятьнасять... Их разиськивиет милисия, они много людей замосили, - вдруг он переменил голос и сказал властно, грубо и грозно. - С тобой не шутки шутят, псина легавая, а сообщают местонахождение опасных преступников! В мусоропроводе, да, в Бирюлево, на Лебедянской, девятнадцать. Кто? Х... в пальто! Выезжай, а то помрут...

Толик нажал кнопку отбоя, а Шурик - кнопку лифта. Кабина стояла на месте, створки дверей открылись.

- Что мы делаем, Насос? - сказал Толик уже в кабине. - Что за жизнь, что за нравы - авторучкой в глаз! И кого? не Бонда, не Сигала какого-нибудь, не "морского котика" - отморозка паршивого, качка, сморчка и червячка... Помнишь, в Италии... эх, елы-палы!

- Планида у нас такая, - успокоил Толика Насос. - Не забудь, нам еще этого, как его, голого и щапого искать... Ты Скворца набери - пусть подскажет.