— Всего хорошего, ваше величество, — с легкой тревогой отозвался Браге. Слишком занятый своим новым ассистентом, немцем по имени Йоханнес Кеплер, тощим и сутулым, но безусловно одаренным блестящим умом, здоровяк-датчанин не удосужился составить гороскоп Рудольфа на тридцать первое декабря года одна тысяча шестисотого. Определенно что-то неладно, раз император его не потребовал.
— Немного устал, Тихо, — только и всего.
Вацлав, камердинер Рудольфа — его неизменный спутник и советник и, как считалось, единственный друг, — послушно поплелся за главой Священной Римской Империи, готовый занять свое место у изножья императорской постели.
— Может император хоть раз в жизни побыть в одиночестве? — поинтересовался Рудольф.
— Прошу прощения, ваше величество.
— Прощаю тебе все твои многообразные грехи. А теперь оставь меня одного, Вацлав. Исчезни.
В итоге в опочивальню Рудольфа сопровождал лишь его любимый лев по кличке Петака. Император собственноручно закрыл массивные двойные двери.
Наконец-то.
Императорская опочивальня была просторной, и кровать на постаменте казалась галерой, затерянной в океане. Только вместо тугих белых парусов ее драпировали мягкие шелка, словно окрашенные тысячами улиточных раковин, раздавленных в мягкую лиловую кашицу. Там же стоял шкаф, а в нем книги — Рабле, Эразм Роттердамский, Кастильоне, «Странствия Марко Поло».
Теперь эти книги уже не приносили императору отдохновения. Рядом — письменные принадлежности: перо, недавно приготовленные чернила, тарелочка с песком. Еще в спальне был небольшой алтарь и скамеечка для коленопреклонения. Нет, сейчас императору не угодно помолиться.