- Костик приехал,- медленно повторила Галя.- Приехал! Мой брат,неуверенно добавила она, как будто представляя меня кому-то.- Да, мой брат!

Она помолчала.

- Костик, ты знаешь, мы долго спорили с мамой, в какой цвет выкрасить стены. И покрасили в оранжевый. Правда, красиво?

- Очень красиво,- ответил я, глядя на стены, покрытые дешевой желтой краской. - Очень.

- Мама говорит, что даже в пасмурный день к нам в комнату как будто светит солнце. Правда?

- Правда,- ответил я.- Очень яркий и радостный цвет у этих стен. Где вы нашли такую хорошую краску?

- Я уже ничего не вижу,- сказала Галя и опять улыбнулась не мне, а куда-то в сторону,- но я чувствую, как от стен просто тянет теплом.

Она медленно пошла ко мне, придерживаясь за грубый кухонный стол. Я поднялся ей навстречу. Она дотронулась до моих пальцев, провела кистью по моей руке к плечу и коснулась щеки.

- Ой, какой ты небритый! - сказала она и засмеялась.- Я наколола пальцы. Я уже не делаю цветов из материи. Не вижу. Теперь наша соседка-вязальщица дает мне сматывать гарусные нитки в большие клубки. Она мне платит по два рубля за каждый клубок.

- Когда Галя наматывает гарус,- сказала мама,- я ей читаю. Теперь ты понял, Костик, как мы живем? - Да, я понял,- ответил я, стараясь не выдать своего волнения,- Я все понял.

- Мы,- сказала мама,- продали все лишнее, все ненужные вещи.

- На Житном базаре,-добавила Галя.-Зачем нам, например, самовар. Или старые бархатные альбомы с фамильными фотографиями. У нас их было четыре. Они лежали много лет на хранении у пани Козловской.

Пани Козловская была ветхая и тихая старушка - давнишняя приятельница мамы.

- Все карточки я оставила,- заметила, как бы оправдываясь, мама.

- Маме повезло. Она и не думала, что кто-нибудь купит теперь эти альбомы.

- И кто купил, представь себе,- вмешалась мама.