Долго лежит тут душегубец-чудовище, ожидая судебного следователя и следствия, и полчище распоясовцев долго, несколько дней подряд пьянствует, ругается друг с другом... Много разбитых в драке во время этого продолжительного безделья лиц, совершенно черных шишек у глаз, запекшейся крови на висках видно в то время, когда чудище снова трогается вперед, и снова выбиваются из сил лошаденки, хлещут кнуты и пьяное оранье наполняет воздух.

Кое-как этот "человек-полтина" дотащил чудовище до места, до быстрой речки, пробегавшей в лесу, которого теперь почти уже не было... Масса распоясовцев, превращенных уже в "полтинники", сводила его самым усердным образом, превращая в сажени, в срубы и т. д. С треском валились деревья, громко разносились песни, звон пил и стук топоров, и вечером, когда все это замолкало, начинал гудеть и дрожать от плясу, брани и драки выстроенный Иваном Кузьмичом из этого же лесу кабак.

- Голова только наш Кузьмич, братцы! - охмелев, бурчал распоясовец. И-и башка!

- Довольно чисто поворачивает делами, надо сказать прямо - себе имеет пользу, да и нашему брату способно.

- Хлеб дает бедному, во-от! - прибавлял третий.

- Ав-вось не помрем, налей-ко еще стаканчик!

- Во-ота! Еще то ли будет! Сказывают, взрывать все хочет начисто... Деревянный камень какой-то есть... Наливай!

- Эх, ребята, попьем, погуляем!.. Денежки-то вот они...

Нового чекану, по старинному счету два рубля... Наливай, наливай, друг!

- Уж и мне, старухе, стаканчик, пожалуй что, придется с вами, с молодцами, выкушать... И у нас Кузьмичовы есть деньги, три пятака, пожалуй что, полтина - чего ж и не погреться старухе?

- Пей, старуха! у Кузьмича денег много!.. Пойдем деревянный камень рыть, все воротим. Наливай!