Вечером во вторник 22 апреля 1561 года Федя Смирной сидел на скамеечке у царской постели и читал Откровение апостола Иоанна, которое царь и так знал наизусть.

Иван лежал на резной кровати в сапогах и по диагонали — так он упал после ужина — спиной вперед. Принятый в компании псарей «малый», постный, градус оставлял в голове царя узкий зазор для восприятия евангельской морали. В эту щель как раз и вливались беспредельные слова Апокалипсиса:

«И увидел я великий белый престол и Сидящего на нем, от лица Которого бежало небо и земля…»…

— Вишь, Федька, — тоже грозен царь небесный. А нас укоряют! Ты мне скажи, «белый престол», значит белый и царь?

— Выходит, белый, — согласился Смирной.

— А какие белые у иудеев? Они все больше смуглявые, чернявые. Получается, Бог не у них, а у нас?

— Правда твоя, государь, — Федя даже обрадовался, что Грозный столь логичен и прозорлив. Может ему нужно чаще «кровь Христову» употреблять? Глядишь, людская целее будет?

— «И увидел я мертвых — малых и великих, стоящих перед Богом, и многие книги раскрыты были, и иная книга раскрыта, которая есть книга жизни…»…

— Что-то я в этих книгах запутался. «Многие книги», «иная» книга, — к чему их столько?

— Ну, «многие» книги мертвые с собой притащили. Они при жизни записывали туда свои подвиги, достижения, славу себе прибавляли. А явились на Суд, — пожалуйста! — тут своя книга есть. В ней написана вся правда. Ты читаешь Богу, что заботился о народе, а Бог по своей книге сверяется, что ты, грешник народ до смерти узаботил, разграбил, растерзал…

— Ты полегче там! Читай давай! — Грозный завалился за подушку.

«… и судимы были мертвые по записанному в книгах, сообразно с делами своими…»…

— На каждого столько бумаги, чернил, писцов! Разорение государству! — царь начал дремать, бормотал сквозь сон. Федя стал закруглять чтение:

— Но зато «…кто не был записан в книге жизни, был брошен в озеро огненное…».