Никаких претензий к еде. Не то, чтобы отец был совсем уж никудышным поваром, но с тех пор, как от них ушла мать, еда дома всегда была безвкусной и одной и той же: сосиски, мясной пудинг, свиные отбивные. Что до иных плотских деликатесов, они слишком хорошо расходились в отцовской мясной лавке, чтобы попасть к ним на стол. Интересно, как часто он об этом задумывался? Собственно, всякий раз при виде человека, устраивающего сцены в ресторане или оставляющего на тарелке еду... Сам он еще в детстве твердо усвоил: трапеза - лишь испытание, через которое надо пройти.

Какая благодать, что хоть к собственным мыслям у нас - иммунитет! усмехнулся он. - Еще ни один человек не надоел себе своим собственным занудством! Столкнись он с парнем, по всякому поводу заявляющим: "за одно я, во всяком случае, признателен отцу..." и "трапеза - это лишь испытание, через которое надо пройти...", он бы пару дней потом изъяснялся разве что мычанием - его бы душило отвращение к словам. Так что, зрелость - это когда останавливаешься, только чтобы выслушать очередную нотацию, а в остальном едешь себе по накатанным рельсам...

Ну да ладно. Он принялся за кофе и рисовый пудинг, присыпанный корицей: желтое на белом, словно синяки на коже. Хочется порой наплевать на тормоза и дать себе волю. Обычно он избегал извлекать на свет последнюю карту из отцовской колоды: грустнее всего было то, что они с отцом даже не испытывали к друг другу ненависти. Будь это хотя бы ненависть... Даже ее не было. Он честно играл роль сына - ну почему бы и отцу тоже хоть немного не притвориться? Уже потом, много лет спустя он что-то понял в отце. Ехал в поезде - и вдруг увидел старого школьного приятеля. Последний раз они виделись лет пять назад. И - он не стал подходить к нему и затевать разговор: что бы он сказал? Забавно, правда: в мире, где со спутника можно разглядеть, какой пастой ты чистишь зубы, в мире, где достаточно нажать кнопку - и миллионы слов тут же будут доставлены за тысячи километров, в мире, где у тебя есть выбор погрязнуть в любом из сотен телесериалов, снятых в Европе ли, Америке, Азии - в мире, где нельзя ни скрыться, ни обрести тишину и покой, он не знает, что с отцом, а знал бы - ему все равно нечего папашке сказать.