– Что ж, – сетует, – редко заглядываете? Все по делу на на минутку…

Неловко даже стало как-то. Тем более, что я и сейчас, собственно, по делу – если это можно делом, правда, назвать.

Себе Кнопка томатный сок налил в рюмку. Не хочет пить.

– Он же у нас вегетарианец, – вздыхает мать. – Не пьет, не ест. Для здоровья, говорит, мол, полезно. А чего полезного, вон на кого похож.

Кнопка сделал умоляющий жест.

– Иду, иду… Сидите себе.

– Слушай, – предлагаю, – может, давай, а?… моего желания, знаешь, и на двоих хватит.

– Не в том дело.

Ни в какую. Ладно. Посидели мы с ним. Уютно у него в комнате, чистенько так. Поговорили о том, о сем, – он инженером в ЦНТИ «Облтранса» работает.

– Сколько, – спрашиваю, – сейчас получаешь?

– Сто тридцать с прогрессом.

– Слушай, – спрашиваю, – Кнопка, ну, выпить ладно, но у тебя столько здесь без дела лежит, неужели самому не хотелось когда воспользоваться? Что сделать-то можно!

Он улыбается мне снисходительно и головой качает.

– Как ты не понимаешь, – объясняет. – Это как ключи от французских замков – каждому только свое подходит. Уже кроме того, что непорядочно.

– Да попробовать?

– Помнишь, – вздыхает, – Светку Горячеву? Вот она ко мне в прошлом году мужа привела. Он, говорит, такой способный молодой ученый (биолог он), но уж очень робкий, застенчивый, все затирают его. Нельзя ли, мол, напористости ему, нахальства даже, хоть ненадолго? Просила так, ревела: жизнь ломается, для пользы надо… Дал ему нахальство одно – на неделю…

– Ну?

– За эту неделю его выгнали с работы. Чего-нибудь в этом роде следовало ожидать. Человек-то прежний, и вдруг появляется в нем нечто ранее не присущее. Людям это, знаешь, не нравится.

Развезло меня немного. Сижу, смотрю на него, бедолагу, кассира при чужих деньгах. Он взгляд перехватил.

– Зря так смотришь, – говорит тихо… – Жизнь моя хорошая.