— Где твоя голова? Она молодая, а ты-то что удумал?

Любомир опустил голову, прекрасно понимая, что ключница права, еще немного, и все могло обернуться бедой, князь Игорь не простил бы ни его, ни свою жену. Владице вдруг стало жаль псковитянина, она махнула рукой:

— Хочешь поговорить, иди, только я рядом сидеть буду.

Тот изумленно вскинул глаза на женщину:

— Это зачем?

— Затем, чтобы дел не натворили, — упрямо пояснила та.

— Да нет, говорить зачем?

Владица чуть растерялась:

— Попрощаться не хочешь, что ли?

— Хочу, — чуть дрогнувшим голосом согласился Любомир.

— Иди уж, — подтолкнула его ключница. — Да не туда, за мной иди.

Повела в свою каморку, заставила сесть, почти сразу туда вошла и Ольга, смущенно поглядела на парня и тихо присела рядом на лавку. Владица за дверь не вышла, хотя могла бы, молодые уже опомнились и старались даже не касаться друг дружки рукавами.

— Я завтра уеду…

— Знаю.

— Может, когда свидимся?

Ольга чуть дрогнувшим голосом согласилась:

— Может…

Они не знали, что свидятся еще не раз, что Любомир на всю жизнь окажется ранен взглядом ее синих глаз, всю жизнь станет служить ей, ее мужу и ее сыну. А она всю жизнь будет тайно любить псковитянина, но так и не решится сделать его своим мужем, даже после гибели князя Игоря.

Как узнал Асмуд, где Ольга и Любомир, никто не понял, только воевода почти ворвался в каморку ключницы и замер на пороге. Княгиня и гость смирно сидели на лавке и вели тихую беседу, а с другой лавки за ними пристально наблюдала Владица. Она не испугалась появления воеводы, спокойно повернула к нему голову и укоризненно попеняла:

— Ну чего ворвался, точно пожар где? Видишь, княгиня про свои Выбуты все наговориться не может….

Асмуд недоверчиво оглядел каморку еще раз. Ничего подозрительного, хмыкнул, тоже опустился на лавку. Владица сочувственно поинтересовалась: