Егор спешил строго на север, осторожно осматриваясь вокруг, и с особым вниманием глядел под ноги, опасаясь противопехотных мин. На одной из лесных троп он увидел квадратики поникшей травы и осторожно поднял дерн. Мина была нашей, здесь невдалеке строился укрепрайон, и саперы густо напичкали землю смертоносными сюрпризами в надежде на долгую оборону. Кто мог думать, что фашист попрет так стремительно. Егор выкрутил взрыватели и положил две мины в вещмешок. Нечего им тут ржаветь, когда по шоссе прет немец. Лямки вещмешка больно резали плечи, парило летнее солнце: духота и быстрая ходьба вынудили снять кожух и увязать его к вещмешку. Мокрая рубаха липла к спине, пот щипал глаза. Егор выбрался на залитую солнцем поляну, и вдруг из куста резанул громкий окрик: «Стой! Руки вверх! Брось оружие!» Смахивая СВТ с плеча и кидая ее под ноги. Егор сдвинул и лямку вещмешка, чтобы в любой момент скинуть груз. Из куста никто не выходил, только слышалась перебранка шепотом. «Сними мешок и три шага в сторону!» — опять грозно приказал мальчишечий голос. Быков все исполнил и увидел поднявшихся из кустов троих красноармейцев в рваных и грязных гимнастерках. Один из них ловко подхватил СВТ, не спуская ствола трехлинейки с груди Быкова, взялся за горловину вещмешка и взвесил его в руке.

- Ого! Кирпичей, что ль, наклал? Что в вещмешке?

- Рация, — улыбнулся Егор вологодскому говорку молодого крепыша-сержанта.

- Рация? Зачем?

- Немцев бить…

- Ты эта… огород нам не городи. Документы, живо! Не то враз в распыл! Ишь вояка. Небось полицай? Ага…

- Вон мой документ, у тебя в руке.

- Документы!

- Удостоверение в рации, под гранатой. — Егор покачал головой от удивления; как мог Лебедев предугадать подобную встречу, выписав ему грозный бланк, на котором был приказ всем военнослужащим и гражданам СССР исполнять любую волю владельца и всячески помогать ему в выполнении особого правительственного задания.