– Вот тут! – Максим похлопал себя по лбу. – И тут – Он похлопал себя еще по другому месту. По такому, что и говорить неудобно.
Потом он тяжело вздохнул:
– Это величина сугубо философская. Но если знать этот секрет, то можно разгадать все тайны человеческой души. Можно читать прошлое и будущее.
Когда-то Борис слышал, что есть какая-то связь между гениальностью и безумием. Теперь он смотрел на Максима и думал: гений он или сумасшедший?
Весной от родителей Ольги пришло из Березовки письмо, где они с прискорбием сообщали, что маленькая дочурка Максима заболела воспалением легких и умерла. Узнав печальную новость, мать заплакала:
– Боже мой, ведь такой хороший ребенок был, такой здоровенький…
Максим хмурился и молчал.
– Ты на похороны поедешь? – спросила мать.
– Нет.
– Неужели тебе не жалко твоего собственного ребенка?!
– Конечно жалко, – горько сказал Максим. – Но так лучше…
– Что – лучше?
– То, что она умерла ребенком.
– Максим, как тебе не стыдно?! – воскликнула мать.
– Уже при рождении она была обречена на смерть, – тяжело вздохнул комиссар и закрыл рукой глаза. – Так лучше для нее и для всех…
Несколько минут он сидел молча. Потом, не поднимая головы, глухо спросил:
– Мать, когда я родился… вы меня крестили?
– Конечно, – ответила мать.
– А я ее не крестил… Я дам тебе мою машину… Поезжай в Березовку… Покрести ее хоть после смерти… – Сквозь пальцы комиссара на стол упала тяжелая мужская слеза. – Закажи панихиду… Сделай все, чтобы спасти хоть ее душу…
Глава 5
Где ничто ничтожит
Когда говорит он ложь, говорит свое, ибо он лжец и отец лжи.
Когда Максим только еще начинал свою карьеру в НКВД, он частенько хвалился, что работает вместе со знаменитой чекисткой Зинаидой Генриховной Орбели. Прославилась она тем, что, будучи из старого дворянского рода, не то княжна, не то полу-княжна, в возрасте 17 лет она сбежала из Смольного института благородных девиц и пошла работать в ЧК, где собственноручно занималась расстрелами. Да так, что про нее распевали песню: