В ЧК же выяснилось, что он был просто наркоманом и вкалывал себе через штаны не что-либо, а морфий. А безумная храбрость героя объяснялась тем, что это был просто полусумасшедший, который уже несколько раз пытался покончить жизнь самоубийством. Вот он и искал смерти в бою. Когда его расстреливали, он счастливо улыбался и распевал марш анархистов:

Это было на юге России. Несколько лет спустя Зинаида Генриховна нашла дело расстрелянного героя Перекопа в Центральном архиве ЧК в Москве и заметила, что он очень похож на ее брата. Вплоть до того, что тоже хромой. И тут ей пришла в голову идея. Все чекисты, имевшие отношение к делу героя Перекопа, за это время уже сами погибли. Значит, свидетелей нет. Кроме того, это дело было сугубо секретное и о расстреле героя нигде не сообщали. Зато о его подвигах писали много и во всех газетах.

Зинаида Генриховна посовещалась со своим братцем, и тому эта идея очень понравилась. В архиве ЧК хранились все документы и революционные регалии расстрелянного героя. Зинаида Генриховна передала все это братцу, а остальное дело уничтожила. По фотографии мертвого героя братец соответственно изменил свою внешность: отпустил себе дикую шевелюру, которую носил герой, заказал себе такую же живописную военную форму, какая была у героя. В то смутное послереволюционное время было много всяких чудаков, и никто ничему не удивлялся. Так актер-любитель, мечтавший о героических ролях, перевоплотился в настоящего героя Перекопа.

– Что же вы теперь с этим героем сделали? – спросил Борис.

– Я положил перед ним все доказательства и говорю: «Ну, сознавайся!» А он говорит: «Не-ет, я жил героем – и умру героем!» Я говорю: «Довольно играть.