Все французы и зараженные ими немцы - даже Виланд {Виланд (1733-1813) немецкий поэт и писатель которого Гете порицал и за подражание французским аристократическим вкусам и за искажение, в угоду таким вкусам, античного наследия. У 1774 г. Гете написал сатиру на Виланда "Боги, герои и Виланд". Виланд явился одним из первых переводчиков Шекспира на немецкий язык, но не сумел передать его величия и самобытности.} - в этом случае, как, впрочем, и во многих других, снискали себе мало чести. Вольтер, сделавший своей профессией чернить великих мира сего, и здесь проявил себя как подлинный Терсит {Терсит из "Илиады" Гомера воспринимается Гете как клеветник и критикан. Гете возмущен некоторыми пренебрежительными отзывами Вольтера о Шекспире. Вольтер называл его "пьяным варваром", обвиняя в отсутствии вкуса.}. Будь я Улиссом, его спина извивалась бы под моим жезлом.

Для большинства этих господ камнем преткновения служат прежде всего характеры, созданные Шекспиром.

А я восклицаю: природа, природа! Что может быть больше природой, чем люди Шекспира! {Под влиянием Гердера Гете, как и другие писатели "бури и натиска", в естественности, соответствии природе видит главный критерии настоящего искусства.}

И вот они все на меня обрушились!

Дайте мне воздуху, чтобы я мог говорить!

Да, Шекспир соревновался с Прометеем! По его примеру, черта за чертой, создавал он своих людей, но в колоссальных масштабах - потому-то мы и не узнаем наших братьев, - и затем оживил их дыханием своего гения; это он говорит устами своих героев, и мы невольно узнаем их сродство.

И как смеет наш век судить о природе? Откуда можем мы знать ее, мы, которые с детских лет ощущаем на себе корсет и пудреный парик и то же видим и на других?

Мне часто становится стыдно перед Шекспиром, ибо случается, что и я при первом взгляде думаю: это я сделал бы по-другому; и тут же понимаю, что я только бедный грешник: из Шекспира вещает сама природа, мои же люди - только пестрые мыльные пузыри, пущенные по воздуху романтическими мечтаниями. И, наконец, в заключение, хотя я, в сущности, еще и не начинал.