А потом была великая война и великая победа.

Все эти годы я был с Кобой на «ты». Коба и Фудзи. Но каждый раз, когда я произносил это «ты», смертный страх сжимал сердце. И он видел это, и взгляд его становился ласков. Он вспоминал нашу юность, наше братство. И, видя мой страх, постигал величие и длину своего пути.

В 1951 году я встретился с ним в последний раз.

После какого-то заседания он взял меня с собой на дачу. Был душный июльский вечер, Коба был в отличном настроении. Мы отужинали, посмотрели трофейный ковбойский фильм, а потом его любимый фильм – кинокомедию «Волга-Волга». Это была одна из его загадок. Понятно, почему он любил ковбойские фильмы с погонями и убийствами. Но отчего он бессчетное количество раз смотрел эту глупую «Волгу-Волгу»? Говорили, что он влюблен в киноактрису Любовь Орлову, но это было бы простое, человеческое объяснение. Человеческие же объяснения для Кобы не подходили.

Потом мы гуляли по аллеям сада. Коба шел чуть впереди, тихонечко напевая свою любимую «Сулико». А я за ним.

– «Я могилу милой искал, но ее найти нелегко… Долго я томился и страдал… « – тихо напевал Коба.

Я уже готовился вступить в песню и тихонечко подпевать – Коба это очень любил.

– «Долго я томился и страдал… « – Коба вдруг на миг прервал фразу песни. Только на миг. И в тишине я явственно услышал его слова… даже не слова, а бормотание: – Бедный… бедный… бедный Серго…

Я облился потом. А он продолжал петь, заканчивая куплет:

– «Ты ли здесь, моя Сулико? « Ти-ра-ри-ра-ра-ра-ра-ра, – продолжал задумчиво напевать Коба без слов, – ти-ра-ри-ра-ра-ра…