— Палочку? — осмелился спросить девятка.

— Да, вполне безопасную бактерию. Она с пылью будет летать по улицам Парижа и…

— Чорт возьми, сударь, — забормотал девятка, — я бы попросил у вас для меня хорошенький надежный респиратор…

— Вы можете надышаться этих бактерий, сколько вам вздумается. Палочка не вырастет в дубину, которая стукнет по голове. Но она — чудесный материал для контрольных опытов заражения воздуха. Теперь вы знаете, девятка, больше, чем вам следует знать, и держите язык за зубами. Поль, учите девятку технике разбрызгивания. Третий номер нашей программы — разбрызгивание в районе Высшей военной школы — послезавтра проделает девятка самостоятельно. Не могу же я всех вас здесь водить за ручки, как мамашиных сынков! Меня ждет моя лаборатория.

Старик сполоснул руки и взялся за полотенце.

— Я не задерживаю вас, господа. Надеюсь, что материал у вас в целости и сохранности?

— О да, будьте покойны, сударь, — откозырял Поль, притронувшись пальцами к полям мягкой шляпы. — Девятка, налево, кругом.

Девятка щелкнул каблуками и почтительно распахнул дверь перед Полем.

Жан Корво восседал на козлах своего экипажа, в котором сидели туристы. Из них один был вчерашний, а другой новенький. Кучер по-вчерашнему страдал от жажды и находил, что напрасно туристы слишком медленно объезжают площадь Республики и что хорошо бы скорее получить на чай и сделать маленький отдых в знакомом кабачке за стаканчиком полынной настойки. Впрочем, Жан Корво был добрым французом и ничего же имел против, чтобы позволить щедрым седокам как следует насладиться созерцанием статуи Победы, возвышавшейся в сквере посредине площади. Девятка приучался выливать под колеса на мостовую содержимое крохотных трубочек, вспоминал вчерашние слова старика и краткие инструкции Поля во время вечерней прогулки около ярко освещенного кино Этуаль.