– Сейчас подам закуску!

Переодетый военный прислушался к удаляющемуся стуку ее башмаков, а затем почтительно обратился к своей спутнице:

– Я воспользуюсь отсутствием девушки и произведу разведку.

– Осторожнее, ла Виолетт! – ответила толстая дама, которую Лятюй принял за купчиху с улицы Сен-Дени, пришедшую сюда ради любовного приключения.

Это была не кто иная, как герцогиня Данцигская, добрая, отважная супруга маршала Лефевра, которую парижане, солдаты и сам император называли фамильярным именем «мадам Сан-Жень», ставшим достоянием истории.

Бывший тамбурмажор гвардии ла Виолетт, старый товарищ Лефевра еще по республиканской армии, оставшийся другом и исполнителем поручений прачки, ставшей женой маршала и герцогиней, выпрямился и с жестом, говорившим: «Вы можете быть уверены во мне!» – осторожно выскользнул в коридор. Герцогиня осталась одна, видимо, сильно обеспокоенная и взволнованная. В этот ресторанчик, как правильно подумал хозяин последнего, ее привело не только желание поесть жареного кролика и выпить стакан аржантейльского вина.

ІІ

Ла Виолетт вернулся скоро, бледный, и с лицом, исказившимся от тщетно сдерживаемого волнения.

– Что случилось, скажи, ради Бога? – спросила герцогиня.

Ла Виолетт приложил палец к губам и взглядом указал на дверь.

– Они здесь? – спросила Екатерина Лефевр, понизив голос.

Ла Виолетт опустил голову.

– Может быть, это ложный слух. Алису оклеветали.

– Я доверяю человеку, который сообщил мне то, что я говорил вам, – грустно ответил он. – Старый солдат, как я, не станет охотно повторять пустые слухи. Я утверждаю и повторяю, что полицейский агент Пак, мой старый полковой товарищ, обязанный, по его словам, мне своим повышением после дела генерала Мале, в котором я, сам этого не зная, исполнил его обязанности, сообщил мне, что дама, которая живет в вашем доме и которую он слишком определенно описал мне, находится в связи с одним из самых страшных врагов императора, графом Мобрейлем.