Успех Харгрэвса заставил, очевидно, его поздно лечь, так как на следующий день он не появился ни к завтраку, ни к обеду. Около трех часов дня он постучал в дверь майора Тальбота. Майор открыл ее, и Харгрэвс вошел с полными руками утренних газет,-слишком поглощенный своим успехом, чтобы заметить что-нибудь необычное в поведении майора.

- Я их всех вчера ночью захватил, майор,- начал он, ликуя.-Я пожал обильную жатву и еще увеличу ее, так как я надеюсь... Вот что напечатано в "Почте": "Концепция и изображение южного полковника прежнего времени, с его бессмысленным велеречием, эксцентричным нарядом, причудливыми выражениями и фразами, съеденной молью фамильной гордостью и, в действительности, человека с добрым сердцем, строгим чувством чести и милой простотой - является лучшим воспроизведением характерной роли на современной сцене. Сюртук полковника Калхуна сам по себе - гениальное произведение. М-р Харгрэвс захватил публику".

- Как вам это нравится, майор? Недурно для дебютанта?

- Я имел честь,-голос майора звучал зловеще холодно,- видеть ваше замечательное исполнение сэр, вчера вечером.

Харгрэвс смутился.

- Вы были там? Я не знал, что вы... я не знал, что вы любите театр. Послушайте, майор Тальбот, не обижайтесь. Я сознаюсь, что получил от вас много ценных сведений для этой роли. Но ведь это тип, а не личность. Доказательство тому - впечатление, произведенное на публику. Ведь половина театра - южане; они узнали знакомый тип.

- М-р Харгрэвс,- сказал майор, продолжая стоять.- Вы нанесли мне несмываемое оскорбление, выставив меня в смешном виде. Вы возмутительно злоупотребили моим доверием и гостеприимством и отплатили злом за добро. Если бы я был уверен в том, что вы обладаете хоть малейшим понятием о том, что такое поведение дворянина, и имели бы на то право, я бы вызвал вас на дуэль, несмотря на мою старость. Прошу вас оставить комнату, сэр.

Актер казался немного растерянным и, как будто, не мог понять полное значение слов майора.