Его совершенно не интересовало, какие неприятности были у Джима, хотя он смутно предполагал, что тут замешана женщина. По-видимому, была перестрелка, и перспектива схватки занимала Гормана. Намек на осторожность в письме друга подтверждался поведением жителей Доги. Марсден был человеком, легко создающим себе друзей и врагов, и Горман без труда догадался, что городок знал о неприятностях Марсдена и, по-видимому, разделился в своих симпатиях. А насколько неприятности эти были серьезны, Горман понял потому, что друг его сознался в своей неспособности справиться с ними одному.

Два ковбоя, евших сливы в лавке, могли быть возможными врагами. Ясно было, что его имя и цель поездки произвели на них впечатление. В натуре Гормана было двигаться осторожно и стрелять быстро, если к этому принуждал случай.

Пока он стоял, отыскивая вывеску Галея, Салли Декстер снова проехала мимо него. На этот раз взгляд ее встретился с глазами Гормана. Легкая складка легла между ее бровями. На мгновение лицо ее вспыхнуло, она нерешительно придержала свою лошадь, потом круто повернула ее и карьером помчалась вдоль улицы. Горман следил за ней, слегка приподняв брови.

«Обидчивая, — заметил он про себя. — Ей бы хотелось, чтобы я соскочил со своего Негра, снял шляпу, низко поклонился и сказал: сударыня, вот ваша шляпа, извиняюсь, что не поймал ее раньше… Чепуха! Обидчивая и испорченная девчонка. Наверное, у нее богатый папаша и теперь она высматривает покорного муженька. А пока что чувствует себя полной хозяйкой города. Однако должен признаться, что она прехорошенькая и ездит прекрасно. Уехала в мою сторону, но вряд ли я ее обгоню».

Потерянный случай, видимо, мало беспокоил Гормана, и, увидав вывеску Галея, он вошел туда и заказал повозку.

— Я верну ее обратно сегодня ночью или завтра утром, — сказал он.