Притом смерть не мгновенная, а мучительно медленная, как пытка, когда силы, а вместе с ними и жизнь, уходят по капле.

Мы еще вспомним о 900 днях блокады. Относительно же года 18-го вы не услышите столь душераздирающих историй. Петроградский житель, в отличие от ленинградца, мог отправиться в путь в поисках хлеба. Но то было хождением по мукам. Вместо смерти голодной путника ждала другая погибель — от пули, сабли, холеры.

Как выглядел Петроград той поры?

Очевидцы отмечают прежде всего обезлюдевшие улицы. Трамваи ходили редко и медленно. Вагоны небольшие, с открытыми площадками. Это позволяло пассажирам входить и выходить, а вернее, прыгать на ходу. Автомобили не были похожи на нынешние и напоминали кареты. Но главным видом транспорта остались лошади. Для пассажиров — извозчичьи пролётки, а для груза — большие телеги, так называемые качки, с впряженными в них битюгами-тяжеловозами.

Но и это лошадиное тягло на четвертом году войны почти исчезло с городских улиц. Лошади были мобилизованы для нужд армии. Да и конина стала большим лакомством.

Столица Российской империи затихла и потускнела. Некогда шумные и заполненные разнообразными товарами магазины заколочены досками. Крест-накрест.

Закрылись не только магазины, но и заводы, фабрики и всякие мелкие предприятия. Многие рабочие ушли в солдаты или разбрелись по необъятной России. Революция, подобно тайфуну, зародившись в Петрограде, теперь достигла самого глухого уголка бывшей империи.

Улицы опустели. Зато железные дороги напоминали муравьиные тропы. Сундучки, мешки, чемоданы, узлы, котомки… Шел широкий и стихийный товарообмен. Иногда поиск муки, крупы или сахара забрасывал человека, подобно океанскому течению, невероятно далеко. И бывало, в силу этих обстоятельств, жизнь его складывалась неожиданным образом, а путь домой лежал через годы.