— Они так решили — у него руки были связаны.

— Полиция с тобой беседовала?

— Конечно. Я ведь жена.

— Они не подумали, что ты в этом замешана?

Она знает, — Лурдес не сомневалась.

— Было подозрение, что это могли сделать мои здешние друзья из Колумбии. Кто-то из их врагов подсказал это полиции.

— Это не было связано с наркотиками?

Думает, что все колумбийцы торгуют наркотиками.

— Мой муж был шофером на бетоновозе.

— Но кому понадобилось его убивать?

— Кто знает? — сказала Лурдес. — Который настучал, он сказал полицейским, будто это я попросила колумбийских друзей, потому что муж меня все время бил. Один раз так ударил, — она тронула лямку голубого сарафана, вылинявшего от стирок почти добела, — что сломал плечо — вот эти кости. Я не могла работать.

— Ты колумбийским друзьям говорила, что он тебя бьет?

— И так все знали. Мистер Зиммер и при людях грубо со мной обходился, когда пил.

— Так что, это и вправду могли сделать колумбийские друзья? — слова хозяйки прозвучали так, как будто ей хотелось в это верить.

— Не знаю, — сказала Лурдес и замолчала в ожидании, кончились ли расспросы. Взгляд ее скользнул на солнечный дворик, на застывшую воду бассейна и дальше, на красную бугенвиллию, обвившую белые стены. Садовники пололи и подстригали — трое, которых Лурдес приняла сначала за латиноамериканцев. Нет, не тот оттенок кожи. Она сказала:

— Эти люди…

— Пакистанцы, — сказала миссис Махмуд.

— Они, похоже, не очень надрываются, — сказала Лурдес. — У меня дома тоже был сад, сажала кое-что для еды. Здесь, когда вышла замуж, работала у мисс Олимпии. Она называла свою контору «Уборка с библейской честностью». Я не совсем понимала, что это значит, но она говорила нам разные слова из Священного писания. Мы убирали офисы в Майами. Вивиана сказала, что тут будет другая работа, лично у вас. Прибираться, ухаживать за вашей одеждой?