Серненок запищал как-то в нос, писк был громкий, жалобный, и мне почудилось, что наверху, в редколесье, кто-то застонал…

Мы двинулись к сторожке. Капитан держал серненка за ноги, как держат новорожденных ягнят. Солнечный зайчик не делал никаких попыток освободиться. Голова его качалась в такт шагам капитана, в глазах было больше печали, чем страха.

— Больно нежный, слабенький. Как бы не умер! — сказал капитан, когда мы пришли в сторожку и положили серненка на одну из кроватей.

— Пусти его на пол. Может, побегает, — ответил я.

Капитан поставил солнечного зайчика на половицы.

Четыре копыта серненка, маленькие, будто улиточки, тотчас расползлись. Он расставил ноги, но не упал и сейчас же спрятался под кровать моего товарища.

— Что же делать? Нельзя же, чтобы он спал на голых досках! — промолвил капитан.

— Мы уложим его в большой ящик в коридоре — пока. Постелем там сухого папоротника и сена. А завтра построим для него загон, чтоб было где побегать. Ему надо побольше двигаться.

— Познакомим его с Миссис Стейк, а? Как по-твоему?

— Мне кажется, еще рано. Пускай привыкнет к нам. Серны быстро приручаются.

— Батюшки, да ведь я шапку потерял и совсем забыл о ней, — хлопнул себя по лбу капитан.

— Не беспокойся. Найдем потом.

Мой товарищ нетерпеливо махнул рукой.

— Не будем нынче тревожить серну. Пусть она отыщет второго детеныша, — прибавил я.

— Ух, устал! — промолвил капитал, сев к столу и опершись на него.

Серненок притаился под кроватью, оттуда не слышалось ни звука.

Мы вымыли ящик, в котором держали зимой дрова, застелили дно папоротником и положили серненка туда. Когда с этим было покончено, капитан Негро сел на стул возле ящика и стал рассматривать нашего пленника.

— Теперь пора выбрать ему имя, — сказал я.