Но что получилось? Правый глаз мистера Бетерсби видел людей и предметы на один лад, а левый — на другой. Зажмурит он левый глаз — все вокруг него точно такое, какое было до операции. Жена — красивая, добрая, дочь по красоте не уступает жене, хоть и поглупей малость, сын — настоящий джентельмен, а что касается дома — так это просто великолепный, богато и со вкусом обставленный дворец.

А зажмурит правый глаз и станет глядеть левым — все наоборот. Дом кажется мрачным, страшный какой-то, с толстыми коврами и портьерами, заглушающими всякий звук, поддерживающими в многочисленных комнатах мертвую тишину. Даже глядя в венецианское зеркало на самого себя, мистер Бетерсби видел не почтенного важного директора фирмы, а настоящего крокодила.

Постепенно он раздвоился: у него появилось две души, два ума — соответственно двум разным глазам. Целый день сидел он, запершись у себя в кабинете, и, зажмуривая попеременно то правый, то левый глаз, старался понять, который из них видит истину. Но из этих усилий ничего не вышло. Мистер Бетерсби мучился как проклятый, потерял двадцать три фунта в весе. Тогда он пригласил одного из лучших философов в Америке.

— Скажите мне, — спросил он его, — какой из двух разных моих глаз видит истину?

— Истину? Да она вообще не существует, — отрубил философ. — Она не для нашего жалкого человеческого ума.

— Но глаза мои показывают мне совсем разное, я не могу так жить! — простонал несчастный.

— Спокойней всего быть совсем без глаз, — ответил философ. — Выберите себе какую-нибудь философскую теорию, например, мою, если она вам по нраву, так сказать, и верьте в нее. А коли и этого не можете, так верьте тому, что пишут в газетах.

И философ ушел, а мистер Бетерсби остался в кабинете моргать то одним, то другим глазом.

На другой день он решил позвать пастора.

— Дитя мое, — сказал пастор, — в Евангелии сказано: «Если твой глаз соблазняет тебя, вырви его. Лучше тебе одного глаза лишиться, чем губить душу свою».