К обеду он вернулся, сел за стол и кинул на него шапку.

— Далеко увела, — промолвил он, сконфуженно поглядев на меня. — Во всем виновата проклятая коза. На кой она черт нам теперь?

Я промолчал.

— Коли нет больше серненка, она нам совсем не нужна… Как ты думаешь, может Мирка уйти из этих мест и увести Мая куда-нибудь еще?

— Не знаю.

— Ох! — вздохнул капитан.

Сторожка словно опустела. Комнаты полны света, но белые оштукатуренные стены как будто примолкли.

Капитан Негро перестал говорить со мной. Он напустил на себя сердитый, мрачный вид и занялся стряпней, ожесточенно гремя кастрюлями. Время от времени он подходил к двери, глядел в лес, произносил «гм» и с гордым возмущением возвращался на кухню, откуда доносилось шипение поджариваемых грибов. Таким манером этот старый черт хитрил с самим собой и со мной, стараясь представить дело в этаком виде: «Не понимаю, что это Май до сих пор не возвращается. Я ведь велел ему быть вовремя».

Когда грибы были готовы, он молча поставил их на стол.

— Мне не хочется есть, — сокрушенно заявил он и ушел на кухню.

Я встал, тихонько подошел к кухонному окну: Черный капитан сидел спиной ко мне и с большим аппетитом уплетал жареные грибы, выложенные на алюминиевую тарелку, бормоча что-то себе под нос…

Я вернулся в комнату. Не было смысла прерывать эту комедию. Капитан отличался буйным воображением, а так ему легче было пережить свою вину.

Вечером я сказал ему:

— Налей молока в бутылку и принеси мне.

Он вздрогнул, но не решился спросить, что я собираюсь делать.

Я положил бутылку в сумку и вышел. Капитан проводил меня до самого леса. В глазах у него был вопрос: «Что ты задумал?» Но он не смел задать его вслух.

Мне стало жаль его, и я сказал: