— Здесь.

— Я говорил, поймаем. Ура-а-а!

— Не кричи. Испугаешь.

— Дай погляжу на нее.

Мы приникли к щелям в грубо сколоченной из тонких жердей дверце. Испуганная мать жалась к ограде и толкалась в нее.

— Надо оставить ее в покое. А то повалит ограду и убежит.

— Не убежит, — возразил Черный капитан. — Ограда надежная. Но что нам теперь с ней делать? Оставить ее так?

— Нет, будем ее стеречь.

— Лучше всего привязать. А потом отведем в сторожку.

— Если запереть ее в комнате, она себе ноги переломает. А то разобьет окно и убежит. Ведь она дикая.

Капитан Негро задумался. Потом сказал:

— Ты стой тут и стереги. Я сию минуту вернусь.

Он сходил в сторожку и вернулся с какими-то ремнями.

— Ни в каком случае я не соглашусь оставлять серну в загоне, — заявил он тоном, не терпящим возражений.

— Что же ты хочешь сделать?

— Надеть на нее вот эту штуку!

Он показал мне ремни. Оказалось, он принес лошадиный недоуздок, привязав к нему наскоро два новых ремешка.

— Этими ремешками мы обвяжем ее под мышками, а голову всунем в недоуздок, — объяснил капитан тем же авторитетным тоном.

— Это чепуха! Так мы только загубим ее, — сказал я.

Капитан Негро не хотел отказываться от своего намерения, и мы поругались. Я и не подозревал, что в нем живет какая-то особая страсть связывать диких животных, которая позже снова дала о себе знать и привела к трагическим последствиям. Нам и прежде случалось ссориться, но никогда особенно серьезно, так как оба мы были отходчивы.

Товарищ мой, рассердившись, ушел в сторожку, а я вынес тюфяк, взял два одеяла и постелил себе прямо в загоне, у входа. Я боялся, как бы Мирка не сделала отчаянной попытки к бегству и не напоролась бы на колья ограды.

Перед тем как заснуть я долго глядел на бедное животное, беспокойно ходившее вдоль ограды и искавшее, подняв голову, какое-нибудь отверстие.