– Мы еще встретимся, Хабибулла, – поднимаясь, пообещала Ольга. – А сейчас, извини, у меня дела.

Он встал и поцеловал ей руку, к ужасу трех азиатов, увидевших это из припаркованной на противоположной стороне улицы машины.

Ольга упругой походкой победительницы уходила по заполненной туристами улице, не совсем еще понимая, зачем ей эта победа. Хабибулла неотрывно смотрел ей вслед, не замечая, что из уютного скверика его самого и его охранников снимают увешанные фотоаппаратами парень и девушка.

Когда Хабибулла сел в машину, самый пожилой из охранников, костистый и рыжебородый, кивнул на уходящую Ольгу и сказал:

– Прикажи, хозяин, и, клянусь аллахом, Хафиз сегодня ночью привезет русскую ведьму на твое ранчо в горах. Тогда нечестивому гяуру Коробову придется выложить за дочь сполна все, что он тебе должен, хозяин.

Хабибулла ожег рыжебородого взглядом своих смоляных глаз.

– Мне нужна его жизнь, Хафиз, – сквозь стиснутые зубы прохрипел он. – Клянусь аллахом, только его жизнь!

В отеле Ольгу ждала ее дочь Вероника с боннойнемкой, почти не понимающей русской речи. При виде Ольги гибкая, как лоза, девчушка сделала было к ней движение, но остановилась, застеснявшись своего порыва.

– Как дела у юной леди Вероники Скворцофф? – прижав ее к груди, спросила Ольга.

– Ихь шпрехе руссиш нихт, – ответила девчушка и спряталась в коленях бонны, добродушной и улыбчивой фрау Марты.

Ольга владела английским языком, фарси и дари, но не владела ни немецким, ни французским, поэтому ее попытки на русском наладить контакт с дочерью, практически не знающей родного языка, не имели успеха.

Пару часов они побродили вместе с фрау Мартой по магазинам, и Ольга покупала Нике все, на что та показывала под осуждающим взглядом бонны. Ольга делала это механически, не всматриваясь в вещи.