Он опустил оружие. Додо лежала перед ним. Платье на ее груди окрашивалось в красный цвет. На ее лицо уже легла тень смерти.

— Додо! — Он почти выкрикнул ее имя. — Кто были эти люди? Где мне их искать?

Губы Додо приоткрылись. Из уголка рта сочилась кровь. Ее глаза были закрыты, только подрагивали веки.

— Ранчо Дрейненов, — прошептала она и умерла.

Бланхард поднялся. Он увидел, что из окружающих домов выходят и собираются перешептывающимися группами мужчины. Застреленные все еще лежали так же, как упали: Хайнес, четыре солдата, служащий почтового агентства с кучером. Между стенами домов стоял пороховой чад, и приторный запах недавно пролитой крови растекался в жарком воздухе.

Один мужчина отделился от остальных и подошел к Бланхарду. Мрачным взором он уставился на офицера.

— Где вы были, когда поднялась стрельба, лейтенант?

Бланхард почувствовал в его голосе ужасное подозрение. Он понял, что, где бы он ни был, это подозрение всегда будет преследовать его. За его спиной будут шептать: «Предатель», «Трус»…

— Я был в салуне, — громко сказал он.

— А почему же вы не вышли и не помогли своим людям?

— Я не мог. — Бланхард показал рукой на мертвую женщину. Она стояла у меня за спиной, держа свой «Дерринджер» у меня между лопаток. Она была заодно с бандитами. — Он почувствовал, что его объяснения звучат неубедительно.

Мужчина горько засмеялся:

— И в благодарность за это они убили свою сообщницу, да? Нет, лейтенант, вам придется дать более правдоподобное объяснение. — Он поднял руку и указал на трупы: — Вся эта кровь будет лежать на вашей совести! Вас надо повесить, но мы не можем сами судить офицера — мы предоставим это армии. В военное время трусов расстреливают. Сегодня вы можете остаться в живых, но всегда, когда будете вспоминать этот день, вы не сможете заснуть.

Бланхард почувствовал, как волны ненависти и холодного презрения катятся на него со всех сторон. Он медленно подошел к своей лошади, вскочил в седло и выехал из Колумбуса по направлению к форту Бран.