Барабанщики снова начали выбивать марш. Граттан вернулся в строй, вытер белым носовым платком руки, которые он счел испачканными, и кивнул своему адъютанту.

Бланхард очень хорошо знал этого офицера. Он тоже был лейтенантом, и они вместе скоротали за партией в покер не одну ночь. Но сегодня от его былой дружбы не осталось и следа.

Адъютант взял из согнутых рук Бланхарда парадный шлем и кинул его на землю. Потом он достал нож и срезал пуговицы с форменного парадного мундира, снял его с Бланхарда и бросил вниз. Еще на секунду задержался он возле лейтенанта, чтобы бросить на униженного офицера полный бесконечного презрения взгляд, повернулся и занял место рядом с полковником.

Теперь Бланхард остался только в рубашке, брюках и сапогах, и его внезапно зазнобило, несмотря на бившее в глаза летнее солнце.

У его ног лежало то, что он раньше так любил: голубой мундир, шарф и сломанная шпага. Мысленно он бросил взгляд на развалины своей прежней жизни. Разжалованный поднял голову и пристально посмотрел в открытые ворота. Где-то там, снаружи, в красных испарениях этой равнины, уходившей за горизонт, — где-то там были люди, виновные в событиях сегодняшнего дня.

Пятеро мужчин — пятеро убийц. Он должен найти их и привлечь к ответственности или останется презираем до конца своих дней.

Все усиливавшаяся барабанная дробь внезапно смолкла. В этой тишине прозвучал голос полковника Граттана:

— Вон отсюда, Бланхард! Для трусов нет места в форте Бран!

Бланхард отряхнул ноги и зашагал к воротам. Он двигался с автоматизмом куклы. Его душа была пуста, его мозг горел. Механически он делал шаг за шагом. Единственный барабан коротким ударом сопровождал каждый его шаг. Эхо прокатилось вдоль стен форта.

Ему казалось, что его высекли перед строем его товарищей, с которыми он когда-то был на одной линии огня.