«Жмет зима!» — подумал Максим Николаевич, возвращаясь в правление. Людей со стройки он снял: в колхозе, как только температура падала ниже пятидесяти градусов, все работы во дворе прекращались.

В конторе Дьякова поджидал эвен Кун. Младший сын Куна учился в Магадане, старший работал в Оймяконе, а сам он охотился в тайге, изредка наведываясь в село для сдачи пушнины. Это был старик небольшого роста, широкий в плечах, с живыми наблюдательными глазами и белой бородой. При появлении председателя он встал и поклонился. Дьяков протянул ему руку. Для приличия помолчали, потом оба достали трубки. Максим Николаевич в знак уважения протянул Куну свой табак и принял от него кисет; набили трубки, снова обменялись кисетами и закурили.

— Письмо Магадан, — вынув трубку изо рта, проговорил Кун.

Максим Николаевич догадался: старик получил весточку от сына и хочет, чтобы ему прочитали.

— Ну, давай письмо! — оживленно сказал он. — Как там младший Кун в городе поживает?

Старик снял свою шапку, достал голубой конверт и протянул его председателю.

— Ха, хорошо читает слова сына та, которая ходит тропой охотников. Нету ее, нету. Однако, ты читай, Максимка.

Во время чтения в контору вошло несколько охотников. Они уселись на свободные стулья и молча слушали. Младший Кун писал, что Магадан город большой и что сам он учится хорошо, летом собирается на практику на один из приисков Колымы. Письмо охотникам понравилось, и все говорили, что Сергей Кун выйдет в большие люди. Старик аккуратно сложил «слова сына» в конверт и спрятал в шапку.