— Жалко, конечно! — успокаивал себя Николай. — Столько нервишек порастратил с этой затеей, а самому пустить не довелось! А хотелось! Ночами видел нашу установку...

— Говорят, Павел Петрович умер? — спросил Виктор. — Ты на похоронах был?

— Да, похоронили прораба... Хожу вот сам не свой.

Виктор еще при встрече заметил, как изменился Николай, пообмяк, лицо посерело, темно-стальные глаза глубоко ввалились. Он легонько хлопнул его по плечу, обнял, привлекая ближе к себе.

— Ты брось все так близко к сердцу принимать! — заговорил Виктор. — Никто не уйдет от смерти, никто не знает, где и когда... Пойдем лучше в кабак! Может, хлопнем по маленькой? Давно уже не баловались, как связались с твоей чертовой идеей, так и забыли обо всем на свете! Пойдем...

— А правда, давай забежим. Посидим, подумаем...

В ресторане было душно от невкусной провинциальной кухни, от пивных бочек, официанток, от пьяноватой оравы завсегдатаев. Рабочий день только недавно закончился, а их здесь — хоть в штабеля укладывай. Отыскали свободный столик в дальнем углу рядом с низкими подмостками, на которых размещались деловитые, не обращающие внимания ни на кого местные оркестранты.

— Хоть бы не заводили подольше свою шарманку! — кивнул подбородком в их сторону Николай. — Затрубят так, что слова не вымолвить, хоть уши затыкай — все заглушат.

Они сели за столик, покрытый жеваной скатертью с желтыми большими разводьями от пролитого пива.

— Водки закажем? — постучал пальцем по фужеру Виктор.

— Нет, не хочется сегодня, давай пива возьмем.

— Да ну, в нашем городе не пиво — моча детская, — недовольно повел плечами Виктор.