На рассвете Угорь вылез из воды и сел, обняв Колокольца за плечи. Следы топтались рядом.
— Пойдем в Деусану? — спросил дурак.
Угорь хмыкнул.
— Путник, войдя в селение, должен очиститься от дорожной пыли и открыть сердце миру, — напомнил Колоколец устав Деусаны.
Угорь передернул лопатками. В Деусану он никогда не ходил. Даже крестили его в детстве не в храме, а в море.
— Сам говоришь, — сказал он, кинув взгляд на следы, — что Брамос со мной ходит. Так ежели он здесь, зачем нам идти к нему туда?
Но Звезднокожий, как видно принял сторону Колокольца. Пока путники спорили, следы подозрительно повернули в сторону Крысонориного храма, над которым безобразной глыбой застыла черная туча.
— Ну что вы в этой тоске благовонной находите? — печально вздохнул Угорь и побежал вдогонку следам.
Лист 5
В Деусану их не пустили.
Разъяренная толпа прихожан приветствовала Угря бранью.
— Иди прочь, колдун!
— Ишь чего вздумал — дьявола в храм ввести!
— Топай отсюда, коль жизнь дорога!..
Дурак беззвучно плакал в стороне, только колокольчики жалобно звенели.
— Люди, я же свой, — попытался образумить толпу Угорь. — Вы что, не видите? Я сын покойницы Выдры. Угорь я. Я всегда помогал вам.
Но толпа была неумолима.
— Всю жизнь колдовал, оборотень!
— Поплатишься ныне!
— Изыди, сатана!
Метко брошенный камень ударил Угря в грудь.
— Не колдун он! С ним Брамос! — взвизгнул Колоколец и упал на землю. Он катался по двору Деусаны, причитал и плакал:
— Не колдун он! Не колдун!
Но за первым камнем полетел второй, третий…
Вдруг что-то случилось с толпой. Она присмирела, страх появился в глазах обезумевших людей.