Правда ли, нет ли — но говорили, что Угорь в воде переставал быть человеком. Когда он нырял в море — его тело растворялось в волнах. И только солнце играло на скользкой блестящей черной спине неведомого, невесть откуда возникшего зверя.

На берегу же Угорь чувствовал себя неуютно — часто задыхался, хрипел и выбирал каждый удобный момент, чтоб окунуться хотя бы на миг в воду. Он и рыбу ловил руками, плавая за косяком — сам, как рыба.

И от людей он ушел, чтоб жить у моря. Поселился в прибрежной пещере. Жил — не тужил. Кому совет нужен был — сам приходил. А приходили к нему многие. Море — оно ведь все Угрю рассказывало. И что когда сеять, и как наговор отвести, когда бурю ждать.

Сам он бурь не боялся — напротив, встречал их как праздник — танцевал дикий танец свободы в волнах, уходя в распахнутую пасть моря.

И еще Угорь не боялся Хозяина. Не нужно ему было ни зерна, ни скота, ни земли — море его кормило, считая своим сыном, болтали в Поместье, что покойница Выдра, Царствие ей Небесное, понесла ребнка, купаясь в жаркий день в море. Понасла, — а облегчения-то и не заметила — коки нажевалась, что ли? Уснула у кромки моря, а наутро — глядь — младенец у берега полощется. А как вынули его из воды — он причать стал, задыхаться, назад рваться, извиваясь — так и прозвали его: Угорь.

С людьми дружбы Угорь не водил — его друзья жили в море. Крестным отцом ему царь вод приходился, Хмырь. Русалки — сестрами да невестами. Проблемы людские не волновали Угря. Не понимал он, зачем живут люди скотской жизнью — угодничают рабски пред Хозяином, да горб гнут, кто в поле, кто на пастбище. Не понимал он общинного быта. Что с того, что один богаче, другой — беднее? Все братья. Так говорят в Деусане. И если он, безбожник сызмалетства Угорь осознал все это, то что же вы, верующие?