— Колоколец, — позвал появившийся из леса Угорь.

— Здравствуй, Угорь. Я самый красивый. Ты это знаешь?

— Знаю, Колоколец.

— Ты меня любишь?

— Очень.

— Пойдем тогда ко мне. И ты поешь моих лепешек.

— Я не хочу есть, Колоколец.

— Но если ты поешь моих лепешек, ты оставишь мне монетку. Ты не обидишь бедного Колокольца…

— У меня нет ни одной монетки, дружок…

— Всё равно. Тогда ты поешь моих лепешек и кого увидишь — всем скажешь, что Колоколец самый добрый и самый красивый.

Торопиться Угрю было некуда — Звезднокожий юноша, выйдя из воды стал невидимым, и только из следов его тянулись вверх грустные Небесные Слезы.

Угорь взглянул на небо — с моря ползла-надвигалась страшная черная туча.

— Ну, хорошо, Колоколец, пойдем…

Угорь жевал черствую пресную лепешку и запивал ее полутухлой водой, а дурак преданными глазами смотрел на него.

— Угорь… возьми меня с собой… Я с тобой хочу…

— Что это тебе вдруг приспичило?

— Черный гриб страха и злобы растет у людей в горле. Угорь добр и бесстрашен.

— М-м?

— У Угря в горле светлый фонтан. И Деус Брамос ходит с ним рядом.

Угорь поперхнулся лепешкой.

— Колоколец! Ты что, видишь его?!

— Дурак не во всем дурак, — меланхолично отвечал Колоколец. — Ты меня возьми с собой все-таки…

— Да неохота мне идти, — вздохнул Угорь. — С людьми еще связываться… Да и Брамос ваш — чудной. Попросился в Поместье, а сам исчез, только эти вот растут, — Угорь потянулся наружу и сорвал цветок. Не люблю я такие причуды. Иди-ка ты с ним дальше, раз так хочешь, а я вернусь к морю.

Он вылез из коряг сосны, в которых жил Колоколец, и вдруг увидел, что цветущие следы босых ног стали быстро удаляться в сторону Поместья.