У Серёжи истерика. Его колотит злой, жёсткий, совсем не мальчишеский плач.

Серёжа. Суки… Суки все… Людей… нету… И стены… бля, ты не понимаешь, краска на два метра, а выше побелка… и так везде! Везде, ты понял, везде!.. Думаешь, я сбежал, ни хуя! Они тоже со мной сбежали!.. Ну ничего, сейчас я крутой, блядь!.. Вундеркинд, ебать твою! Танцы, блядь танцую, музыкe играю, песенки пою… А хочешь, я счас песенку спою, красивую такую!?

Серёжа подскакивает к инструментам. Его руки трясутся, когда он хватает электроаккустику. Он стучит по струнам, промахивается, трясет головой, так что слезинки брызгами слетают с ресниц, начинает бить жестокие аккорды. И хрипло петь, почти орать. Потом голос становится чище.

Серёжа:

Люди… Ко мне подкрались незаметно, За воротник схватили грубо И запихнули меня в клетку! В некрашенные стены: Звери! Со мной одни остались рядом, Но у зверей свои законы И выжить сложно, сложно, сложно! Не став при этом гадом. Поздно! Сигать в окно и резать бритвой Иглой подпорченные вены. Расслабься мальчик, бесполезно! Искать тут выход бесполезно! Кругом одни лишь стены... Ночью… Смотрю на звёздное на небо, В котором вечно тонут птицы И в этой бездне закрутиться, Скорей хотелось мне бы. Кратким… Скорей не сном, оцепененьем Я забываюсь лишь под утро,