Серёжа. Ты бы все равно меня не нашел, меня там уже не было. Слушай, может все-таки отпустишь руку-то? Я никуда не денусь.

Максим. Вот уж фиг. Теперь точно не отпущу… Крейзик, скажи… А всё-таки… ну, это точно ты? 

Серёжа  (улыбается). Точно я. Что, сильно изменился?

Максим. Да вообще не то слово. Так не бывает! Как это все вышло-то?

Серёжа. Да так и вышло. Мамаша, когда у нее этот появился, в детдом меня спровадила. Ну типа, чтобы не быть как мать одиночка. Все боялась, что золотая рыбка с крючка сорвется. "Потерпи, Серёженька, потерпи всего шесть месяцев, ах, там такая природа, такое питание": В гробу я видел это питание: Ну, а когда все устаканилось, она меня обратно забрала. И как раз тем летом. Совесть, наверно, замучила. Я, знаешь, что думаю? Хорошо что я снюхаться и скуриться не успел. А то вообще бы пиздец… Там все почти "пыхали"… Ну, а дальше ты знаешь как было. Жили в Волгограде. Я музыкой занялся. Мамка еще на танцы меня отдала, но мне вообще-то нравится. А недавно отчима сюда, в Семеновск перевели, дела тут какие то у его фирмы. Они и переехали. А я из-за фестиваля задержался. Вот и всё.

Максим. Да-а… Санта-Барбара, блин.

Серёжа. Точно. Но все равно хорошо.

Мальчики все еще сидят на полу. Они молчат. Серёжа чуть впереди, Максим сзади. Так получилось, что голова Серёжи находится на уровне груди Максима. Максим запускает пальцы в густую шевелюру Серёжи.

Максим. Отросли…

Серёжа. Угу.

Еще несклько секунд тишины.

Максим. Крэйзик, ты знаешь, я кажется…

Серёжа (мягко закрывая Максиму рот рукой). Не надо.

Максим чувствует ладошку Серёжи на своих губах, пробует её на вкус.