Директор станции провел со мной короткое собеседование. Спросив, не доводилось ли мне участвовать в похищении лодок и услыхав мой отрицательный ответ, он проверил мои паспорт, поглядел мне в глаза и велел дыхнуть. Убедившись, что от меня не пахнет спиртным, он обрадовался и зачислил меня на работу.

Мы распростились с ДС до вечера, и каждый пошел по своим делам: он – дразнить собак, я – консультировать начинающих авторов.

Когда я явился в редакцию, Эсминец отвел меня в кабинет редактора, и тот, задав мне ряд общелитературных вопросов, сказал, что я, кажется, пригоден.

– Но нужен подход, подход и подход! – предупредил он. – Не всех можно печатать, но никого нельзя обижать!

Я ответил, что чего-чего, а подхода во мне хватит на десятерых.

Затем Эсминец провел меня в знакомую мне большую комнату и указал на кресло. Здесь предстояло сидеть мне. Прежде я сидел по ту сторону стола, прежде я был консультируемый – теперь я стал Консультантом. «И это справедливо и закономерно! – подумал я. – Именно здесь мое место, по эту сторону стола!»

– Учтите слова редактора, – напомнил Эсминец. – Нужно быть тактичным со всеми. – Затем, переходя на дружеское «ты», он тихо сказал: – Только не вздумай подкапываться под меня! Помни: поднявший утюг от утюга и погибнет!

Я поклялся ему, что никаких подкопов с моей стороны не будет. Эсминец успокоился и, вынув из кармана помятую бумажку, протянул ее мне.

– Возьми и руководствуйся! Я составил список наиболее опасных авторов. Знай, что на сотни нормальных, скромных людей, посещающих редакцию, приходится примерно пяток-десяток агрессивных графоманов. Их бойся!.. Ну, мне пора на вокзал.

Прежде я и думать не думал, что работа литконсультанта сопряжена с опасностью. Я бывал здесь неоднократно, но при мне никаких эксцессов не происходило. Правда, из уважения к моему творчеству Эсминец меня никогда не задерживал долго и пропускал вне очереди.