— Пять часов.

Только я встал, из дома выходит Кора и говорит, что пора ехать. Анс потянулся за туфлями.

— Не надо, мистер Бандрен, — говорит Кора, — не вставайте.

Он ступил в туфли — втопнул — он все так делает: будто надеется, что все равно ничего не выйдет и не стоит даже пытаться. Мы идем в прихожую, и они грохочут, как чугунные. Он подходит к ее двери, моргает глазами, словно вперед себя заглядывает, туда, где не видно, — словно надеется, что она там будет сидеть, к примеру, на стуле или пол подметать, и заглядывает в дверь удивленно, — он так всякий раз заглядывает и удивляется, что она еще лежит, а Дюи Дэлл обмахивает ее веером. И стал, словно не намерен больше двигаться и вообще ничего не намерен.

— Ну, нам пора, пожалуй, — говорит Кора. — Надо еще курам насыпать.

А дождь, однако, будет. Такие облака не врут, а хлопок поспевает с каждым Божьим днем. Еще одна ему забота. Кеш все притесывает доски.

— Если понадобимся, — говорит Кора.

— Анс нам сообщит, — говорю я.

Анс на нас не смотрит. Он озирается, моргает, удивленно как всегда — словно весь измучился от удивления и даже этому удивляется. С моим бы амбаром Кешу так постараться. Говорю:

— Я сказал Ансу, что, может, еще и не понадобимся. Хочется так думать.

— Она решила, — отвечает Анс. — Видно, отойдет.

— Теперь насчет кукурузы, — говорю я. И еще раз обещаю помочь, если не управится — при больной жене и прочем. Как многие по соседству, я уже столько ему помогал, что теперь бросать поздно.

— Хотел сегодня ей заняться, — говорит он. — Да как-то решиться ни на что не могу.

— Может, она продержится, пока убираешь, — говорю я.

— На то воля Божья, — отвечает Анс.

— Да утешит Он тебя, — говорит Кора.

С моим бы амбаром Кешу так постараться. Мы идем мимо, и он поднимает голову.

— Видать, на этой неделе я к тебе не выберусь.

— Не к спеху, — говорю я. — Приходи, как сможешь.

Садимся в повозку. Кора ставит на колени коробку с пирогами.