– Желаю вам счастья, – произнес Беглар, – не задерживайтесь. Погоню вышлю минут через сорок.

Мои сыновья как раз вернутся из бани. Думаю, они захотят тебя убить.

– Естественно, – кивнул Арменак. Он шагнул к забору. Но тут выяснилось, что скакун околел.

– Ничего, – сказал Беглар Фомич, – я дам тебе мой велосипед.

Арменак посадил заплаканную Сирануш на раму дорожного велосипеда. Затем сказал, обращаясь к Беглару:

– Хотелось бы, отец, чтобы погоня выглядела нормально. Пусть наденут чистые рубахи. Знаю я твоих сыновей. Не пришлось бы краснеть за этих ребят.

– Езжай и не беспокойся, – заверил старик, – погоню я организую.

– Мы ждем их в шашлычной на горе. Арменак и Сирануш растворились в облаке пыли. Через полчаса они сидели в шашлычной.

Еще через полчаса распахнулись двери и ворвались братья Терматеузовы. Они были в темных костюмах и чистых сорочках. Косматые папахи дымились на их беспутных головах. От бешеных криков на стенах возникали подпалины.

– О, шакал! – крикнул старший, Арам. – Ты похитил нашу единственную сестру! Ты умрешь! Эй, кто там поближе, убейте его!

– Пгоклятье, – грассируя сказал младший, Леван, – извините меня. Я оставил наше гужье в багажнике такси.

– Хорошо, что я записал номер машины, – успокоил средний, Гиго.

– Но мы любим друг друга! – воскликнула Сирануш.

– Вот как? – удивился Арам. – Это меняет дело.

– Тем более что ружье мы потеряли, – добавил Гиго.

– Можно и пгидушить, – сказал Леван.

– Лучше выпьем, – миролюбиво предложил Арменак…

С тех пор они не разлучались…

Я обнял тетушку и спросил:

– Как здоровье?

– Хвораю, – ответила тетушка Сирануш. – Надо бы в поликлинику заглянуть.

– Ты загляни в собственный паспорт, – отозвался грубиян Арменак. И добавил: – Там все написано…

Между тем гости уселись за стол. В центре мерцало хоккейное поле студня. Алою розой цвела ветчина. Замысловатый узор винегрета опровергал геометрическую простоту сыров и масел. Напластования колбас внушали мысль об их зловещей предыстории. Доспехи селедок тускло отражали лучи немецких бра.