– От вас он очень много дармовой выпивки получил, батюшка.
– Да, парня недолго уговаривать пришлось.
– И от ссоры из-за денег за выпивку вы хозяина тоже решили…
– …но старый выпивоха стоил каждого глотка, который я в него влил.
– Он открыл вам, где находится монастырь?
Лицо отца искривилось в ухмылке.
– И где же он, батюшка?
Отец ткнул пальцем в сторону ледяной ноябрьской ночи за окном. В его глазах, как в зеркале, отражались огоньки, горевшие в плошках с рыбьим жиром. Ухмылка на губах становилась все шире. Игра теней исказила лицо, и Андрей перестал узнавать отца.
– Завтра ты, как мы и договаривались, спрячешься возле их ворот и будешь ждать, пока я не брошу тебе библию дьявола.
3
Приор Мартин мог бы оказаться первым, вошедшим во двор монастыря, если бы не задержался у мертвого монаха возле выхода. Пока он нагибался, чтобы рассмотреть черную рясу, валявшуюся небрежной кучей на каменном полу, оба послушника, которых он привез из Браунау, пробежали мимо него и выскочили во двор. Мартин схватил съежившуюся фигуру за плечо, перевернул ее и тут же отшатнулся. Там, где раньше было лицо, зияла ужасная рана. Череп был рассечен надвое. Приор подавил стон и почувствовал, как желудок поднялся к горлу. Голова покойника повернулась и легла приору на ноги, прежде чем он сумел оттолкнуть ее. Секунду он стоял как громом пораженный. Убийственный шум во дворе почти умолк; прошло какое-то время, прежде чем он услышал его снова за звуками непогоды и их горячей дискуссии в зале для собраний. Прошло еще несколько мгновений, в течение которых они растерянно переглядывались, прежде чем Мартин развернулся и поспешил прочь из зала, а за ним заторопились послушники. Простонав, Мартин вытащил ноги из-под головы мертвеца и содрогнулся от ужаса, когда тот опять повернулся и на пол хлынул поток крови, раздробленных костей и зубов. Приор прижался к стене и осторожно отошел подальше, едва ли замечая, что губы его движутся, как в молитве, подобрал полы сутаны и побежал дальше.