Как выяснилось, вчера я умудрился превзойти самого себя. Я не просто ужрался в хлам, но был вышвырнут из паба лично его хозяином Терри — после того как стал приставать сначала к его дочери, потом к его жене, а потом спустил штаны и пописал на барную стойку. В результате в «Красный Лев» меня больше не пустят. Никогда. К тому же Кев и прочие мои так называемые друзья, оказывается, были в курсе всего этого, и названивали мне все утро, и разбудили, и заставили меня выйти из дома только для того, чтобы насладиться замечательным зрелищем: озверевший хозяин паба второй раз за сутки выталкивает в шею их старого приятеля.
Остается утешаться тем, что, прогулявшись до паба и обратно, я стал чувствовать себя немного лучше.
15.20. Дома
Я вроде как трезвею, и до меня начинает доходить, что изгнание из «Красного Льва» — может быть, вовсе не проявление божьего гнева, а совсем наоборот: скрытое, я бы даже сказал, хорошо замаскированное небесное благодеяние.
Если уж на то пошло, читая свой прошлогодний дневник несколько дней назад, я был обеспокоен тем, сколько времени, не говоря уж о деньгах, трачу я в этом пабе. А он ведь не является самым светским заведением в Уотфорде. Если не считать жены и дочери Терри, которых вряд ли можно назвать красотками, единственной женщиной, которая рискует перешагнуть его порог, является старая уборщица Элис. Так что дела идут плохо, но не настолько плохо, как могли бы. Может, это и станет столь необходимым мне пинком под зад. Он придаст мне нужное ускорение, чтобы выбраться из той глубокой ямы, в которую превратилась моя жизнь.
Впрочем, кого я пытаюсь обмануть? Обидно мне до слез, вот и все.
16.05. Дома
Только что позвонил Кев и сказал, что под угрозой бойкота со стороны всей нашей банды Терри пошел на попятную и пообещал позволить мне вернуться, если я тотчас же сломя голову прибегу в паб и брошусь ему в ноги, умоляя о прощении.