И хотя раздражение, вызванное в тебе моим совершенно безрассудным поступком, если только его можно назвать безрассудным, повело к тому, что ты, вопреки природе своей, ожесточился против меня, всё же тебе не подобало, не выслушав моих объяснений, так скоропалительно осудить меня на смерть. Сокол, из-за мнимой гибели которого ты так неистово разгневался на меня, жив и ничего с ним не сталось, и я его взял не для того, чтобы его умертвить, и не ради того, чтобы нанести тебе оскорбление, но чтобы провести более надёжное испытание в соответствии с одним моим тайным замыслом, который сейчас станет тебе ясен". Подозвав Франсое, который тут же присутствовал, он попросил его принести сокола и вернуть его их дорогому и горячо любимому повелителю.

И он от начала до конца рассказал Маркизу о внушённых родительской любовью наставлениях своего старика-отца и о том, как они были нарушены им. Выслушав Салардо, слова которого исходили из сокровенных глубин его сердца, и увидев своего сокола ещё упитаннее и прекраснее прежнего, Маркиз онемел. Но, придя немного в себя и поняв, сколь ужасную ошибку он совершил, так неосмотрительно осудив на смерть своего ни в чём не повинного друга, он поднял полные слёз глаза и, пристально смотря Салардо в лицо, сказал: "Если бы ты мог, Салардо, проникнуть взглядом в глубь моего сердца, ты бы сразу увидел, что верёвка, которой всё ещё связаны твои руки, и петля, всё ещё лежащая вокруг твоей шеи, не причинили тебе такого горя, какое удручает меня, и что они не измучили тебя так, как мучают ныне меня. И я думаю, что, так тяжко обидев тебя, который с такой искренней преданностью любил меня и служил мне, я никогда больше не смогу жить радостным и довольным. И если бы можно было воротить уже сделанное, я воротил бы его ради себя самого.

Но, так как это, увы! невозможно, я приложу все доступные мне усилия, дабы вознаградить тебя за нанесённое оскорбление таким образом, что ты останешься мною доволен".