Но Ефим Палихмахтер хотел кино. Не будем рассказывать, как он это устроил, но он это устроил. И начальcтво, перепуганное эпохой перестройки, решило ему не мешать. А вдруг он действительно то самое новое слово в режиссуре и, главное, в кинематографии, которое ждут и за которое получают премии, так необходимые для критики. То есть, заработала вся кормушка, которая тщательно скрывает, что она - кормушка.

Учиться тебе надо, Тоня,- недовольно сказал Ефим Палихмахтер, ученый человек.

А зачем? - спросила Тоня.- Правду жизни

я знаю.

Учиться надо,- твердо сказал Ефим Палихмахтер.- Вот, ты прочла второе действие, а ни

черта в нем не поняла.

Кто? Я? - спросила Тоня.

Не поняла социальный заряд.

Ты же не объяснил, а обещал,- сказала Тоня.

А подтекст? - не поддался Ефим Палихмахтер.- А подтекст?

А это что? - спросила Тоня.

О!!! - обрадовался Ефим Палихмахтер.-

Подтекст в нашем деле - самая важная вещь.

Вот ты читаешь сценарий, один другого спрашивает: «Который час?» - это текст. А подтекст

может означать что угодно. К примеру: «Жизнь

прошла мимо»… Или: «И моя жизнь в искусстве -

тоже». Подтекст - великая вещь.

Это когда врут, что ли? - спросила Тоня.

Верно,- сказал я,- в моей пьесе никакого

подтекста нет, а есть текст. Что сказано, то и есть.

Ну, как же? - возразил Ефим Палихмахтер.- Подтекст. Подсознательное. Может быть,

вы скажете, что и подсознательного нет?

Подсознательное - это другое,- сказал

я.- Тоня, опустите юбку. Вот так. Вот вы припомните, Тоня,- продолжал я настырно.- Разве

у вас не было, что вы говорите что-нибудь неожиданное? Чего сами не ожидали? Хотели сказать

одно, а сказалось совсем другое. Значит, в вас

скопилось что-то, что до сознания еще не дошло. А

неожиданно спроси - оно и вылезает, и вы ляп