И не такой уж выдуманный идеал, самый, можно, сказать, настоящий. Был такой человек — встретился в дальневосточном экспрессе, был человек, ставший возможностью, альтернативой, антиподом Мансурова-Курильского, идеалом! И долго тешится этой мыслью Ирина Викторовна, лелеет и холит свой идеал, а он выкидывает такую подлую штуку: вдруг оказывается самым что ни на есть реальным, помирает как средней руки чиновник и вообще одного поля ягода с муженьком ее! Не было Идеала! Был еще один Мансуров-Курильский, и нечего выдумывать. И некуда деться! Все короли голые! И Никандров, оказывается, нормальный обыкновенный мужик.
Как я писал в одном своем школьном стихотворении:
Кошмар. Представления кончились. Сорок пять стукнуло. Ирина Викторовна умерла.
Как и предполагалось.
3. Третий круг понимания
А ведь дело то не только в голове.
И женщины в Ирине Викторовне еще много. Но она — женщина нерастраченная. Она все строит себя, строит, создает себя «из платьев, зимних и летних, из прически, из голоса, из выражения своих глаз, из своих форм, из своего замужества, из своего материнства, из своего стиля, из своей работы, из своего общения с людьми и окружающим ее миром, а что все-таки в результате получилось? Где итог? Или все это был сизифов труд? Не Мансуров же Курильский способен все это открыть, ему и голову не придет, что он чего-то в ней не знает!»
Хочется, ах, как хочется, чтобы тебя открыли!
Ведь на работе ты — милая женщина и чуткий руководитель, дома ты заботливая мать и исполнительная жена, а ведь все это не ты, ведь ни кто не выделит тебя целиком, единой и неповторимой, никто не спросит: «Чем живешь, Ирина Викторовна?»