Лиля поняла, что если опять набросится на нее, то Форточкина непременно разревется, и тогда вообще нельзя будет ничего поделать. Поэтому досталось остальным девушкам.

- Так, девки! - сказала Лиля строгим голосом. - Я хочу есть, спать и у меня завтра контрольная. Даю директиву: всем быстро и четко осуществить последний выход. Думаем головой. Понятно?

- Понятно! - нестройно ответили девушки.

- Хорошо. А если кто ошибется, не будем показывать пальцем кто, то не надо повторять за ней. Я, конечно, понимаю, что "вместе весело шагать по просторам", но соображение все-таки должно быть. Одна ошиблась, другие не обращаем внимания и стараемся замять инцидент.

На этот раз Форточкину чуть не затоптали.

* * *

До общежития Лиля добралась без пятнадцати одиннадцать. Дядя Вася-охранник - в камуфляжной форме и с полевым биноклем на груди (его личной гордостью и объектом насмешек обитателей общежития) - ворча и негодуя, отпирал один за другим три здоровых засова на дверях.

Всю свою неистощимую энергию дядя Вася направлял на работу, охраняя общежитие по ночам. Делал это он тщательно и неподкупно.

У него было правило, которому он не изменял в течение всей своей вахтерско-сторожевой карьеры: если студент приходит домой в 22:45, на него необходимо ворчать, если в 22:50 - его надо долго не пускать и проявлять подозрительность, а если нарушитель появлялся в 23:00, он вообще не попадал к себе.

На этот раз Лиля уложилась в срок, поэтому ей пришлось выслушать только "Ходите, ходите, когда ж вы находитесь?"

Она в свою очередь заметила, что не находится еще очень долго, так как впереди дорога длинною в жизнь. Дядя Вася лишь покачал головой.

Лифт как всегда не работал, а на лестнице как всегда не было света: опять у кого-то перегорела лампочка, и этот кто-то, не мудрствуя лукаво, позаимствовал ее из мест общего пользования. Поэтому единственным освещением были огоньки сигарет торчавших на площадках студентов.