Чем вам мое добро воровать, чем мне с вами по судам таскаться, лучше же кончим дело без греха, полюбовно. И у меня все что-нибудь останется на прожиток, и вам будет хорошо…" Ну, конечно, мужичонки темные, покуда еще им вдолбишь в башку-то, в чем дело… Сначала, конечно, не иначе думали, что подвох: "Как, мол, это так деньги раздают дарма? Это, должно, ребята, кабала, сказывают, и впрямь антихрист народился, ходит и деньги в руки сует, а потом и слопает всех начисто…" А барыне-то, верно, уж деньжонки-то крепко понадобились, поэтому она им всяческим манером старалась внушить, что обману нет… "Вот там-то, говорит, мужики купили десять тысяч десятин, да господский дом, да угодьев сколько, а платят-то с души самые пустяки… И там вот покупают, и здесь…" Всякими способами орудовала и наконец того и разлакомила!

"А что, робя, поди и в самом деле совсем нашего брата хотят вызволить?" Галдели, галдели, судачили, судачили, наконец того… выбрали депутата солдата Гаврилу — "поезжай в город, разузнай!" Поехал тот, разыскал банк, и точно, видит, толкутся мужики, покупки делают. "Землю укупаете?" — "Землю", мол. "Много ли?" — "А вот столько и столько…" — "А платить как?" — "А платить так-то, по стольку-то с души…" Ничего! Все хорошо, честно, благородно. Мужичонки крестятся, благодарим бога, "ничего, мол, хорошо!" Ну, только разобравши дело, видит солдат, что для муравлинцев оно, пожалуй, и не подойдет. Барыня, изволишь видеть, запросила за свое имение двадцать четыре тысячи, а банк и дал бы, да, вишь, по закону нужно, чтобы третью часть сами мужики внесли, ну а где уж муравлинцам! У них не то что восьми тысяч, а и восьми кнутов на все на три деревни не найдется… Откуда им взять? если их всех-то продать начисто, и то этаких денег не соберешь, потому что житье их действительно голодное… И знает все это Гаврюшка, депутат-то, до тонкости знает, что не справиться им с залогом никакими судьбами, а за живое-то его уж забрало!