Колбат лежал, откинув голову; из-под полузакрытых век поблескивали узкие полоски синеватых белков; под могучей его грудью снег был пропитан кровью, и на белой шерсти было широкое красное пятно.

«Мертвый или живой?» – думал Савельев, подсовывая руки под грудь и пах Колбата и стараясь вытащить его из-за будки. Собаки скулили, лаяли и рвались с поводков пуще прежнего.

Между будкой и забором Савельев едва пробрался. Колбат был большой и тяжелый, так что вытащить его было нелегко. Когда, пятясь задом и наклонившись, Савельев вылез из-за будки, неся на руках Колбата, он был зол и ворчал на кого-то, кто не понимает, какую собаку берет, а раз не понимает, лучше и не брал бы.

Он опустил Колбата на землю и стал его осматривать и ощупывать; Колбат приоткрыл глаза и потянулся мордой к Савельеву.

– Лежи, лежи, Колбат, – обрадовался Савельев, – вот мы тебя сейчас к врачу и в тепло… – и обещал Колбату, что он сейчас накормит его и разделается с тем, кто его подстрелил.

Савельев осторожно перевернул собаку на другой бок, разобрал шерсть на ее груди и увидел, что кровь была только сверху, а под ней блестела чистая, белая шерсть. Но, когда он задел правую переднюю лапу, Колбат слабо взвизгнул: обе кости передней лапы были перебиты, так что лапа неприятно сламывалась ниже колена, где должна была быть твердая кость. Ранение было, как решил Савельев, из револьвера, судя по входному и выходному отверстиям. Колбата надо было поместить в тепло и заняться им всерьез.

Савельев прикинул, куда бы ему устроить собаку. В теплой комнате ветеринарного пункта помещалась Найда со щенками, в углу казармы, где жил Савельев, в большом ящике он устроил вторую партию щенят с приемной матерью, с трудом получив на это разрешение старшины.

– Ладно, – сказал он кому-то, – когда так – сами и принимайте!

И, снова подняв Колбата на руки, Савельев подхватил его снизу полою полушубка, чтобы собаке было удобнее и теплее, прижал к себе большое черное вздрагивающее тело и решительно вышел из загородки. Он даже не ответил красноармейцам, своим помощникам, куда он тащит Колбата. Он только распорядился делать уборку и кормить собак без него и, выйдя на аллею, быстро зашагал к комсоставским корпусам.