Залески понимающе кивнул. Такое случается нередко. Какой-нибудь рабочий выполняет ту или иную операцию на несколько секунд дольше, чем требуется. В результате по мере того, как машины продвигаются по конвейеру, он все больше выбивается из ритма и вскоре оказывается рядом с другим рабочим, выполняющим другую операцию. Мастер, заметив непорядок, обычно помогает новичку вернуться на место.

– Дальше, дальше!.. – нетерпеливо сказал Залески. В эту минуту дверь конторки снова распахнулась и вошел представитель профсоюза. Он был маленький, розовощекий, суетливый, в очках с толстыми стеклами. Звали его Иллас; всего несколько месяцев назад он еще сам работал на конвейере.

– Доброе утро, – поздоровался он с Мэттом Залески. Паркленду же только кивнул.

– Мы как раз подбираемся к сути, – заметил Залески, указывая вновь прибывшему на кресло.

– Вы сберегли бы массу времени, если б прочли нашу жалобу, – сказал Иллас.

– Я ее прочел. Но иной раз не мешает выслушать и другую сторону. – И Залески жестом предложил Паркленду продолжать.

– Все, что я сделал, – сказал мастер, – это подозвал другого парня и сказал ему: “Помоги-ка этому малому вернуться на место”.

– Ну и врешь! – Профсоюзный босс нахохлился и резко повернулся к Залески. – На самом деле он сказал:

"Верни этого сопляка на место!” И сказано это было про нашего черного собрата, которому такое обращение особенно обидно.

– О Господи! – В голосе Паркленда звучали злость и раздражение. – Да неужели ты думаешь, я этого не знаю? Ты что, считаешь, что за время работы здесь я еще не научился не употреблять это слово?

– Но ты же его употребил, верно?

– Возможно, все может быть. Не могу сказать ни да, ни нет, потому что, истинная правда, не помню. Но если даже я так и сказал, то без всякого дурного умысла. Просто с языка сорвалось – и все.