— Нет, черт возьми. Думаешь, я боюсь тебя, вошь, потому что у тебя серебряные погоны? И не называй меня Портой. Для тебя я обер-ефрейтор Порта.

Хардер одним прыжком оказался среди трупов вместе с Портой и ударил его по лицу.

Плутон с Бауэром первые оправились от изумления и растащили их. Оба нанесли друг другу сильные удары, поэтому и лейтенант, и обер-ефрейтор повалились в жидкую грязь. Мы вытащили их и уложили на спину.

Они хмуро поднялись и под нашими взглядами основательно хлебнули из бутылки. Порта быстро повернулся и пошел обратно к могиле, но Хардер догнал его, положил руку ему на плечо, протянул другую для пожатия и сказал:

— Извини, приятель, нервы. Но ты очень невоздержан на язык. Я знаю, этого не нужно принимать всерьез. Давай все забудем.

Уродливое лицо Порты расплылось в широкой улыбке, единственный его зуб доброжелательно сверкнул на Хардера.

— Отлично. Порта, Божией милостью обер-ефрейтор в нацистской армии, не злопамятен. Но ударили вы меня здорово. Даже не знаю, как. Я знал только одного офицера, который умел драться, это мой весьма уважаемый старый командир оберст

Мы постепенно пьянели все больше и больше. Несколько раз то один, то другой валился на трупы в могиле и приносил мертвым нелепые извинения. Из находившейся посреди церковного двора с красивыми ивами и тополями могилы Порта неожиданно заорал:

— Хо, хо, хо! Это шлюха с документами и прочим, и я ее знаю!

Продолжая трястись от смеха, он бросил Старику желтый билет.

— Черт возьми, это Гертруда с Вильгельмштрассе. Стало быть, откинула копыта! Восьми дней не прошло, как я валялся с ней в постели, а теперь она покойница.

Он нагнулся и осмотрел мертвую Гертруду с большим интересом. Потом, старательно изображая из себя знатока, сказал:

— Погибла от взрыва большой бомбы. Разорваны легкие. Других повреждений нет. Жаль, жаль, первоклассная шлюха. Вполне стоила двадцати марок.