— Хорошо, хорошо, слезай с окна!

Или заходил в комнату бесшумно, как кошка (подошвы его сапог были резиновыми). Распахивал дверь и мягким, но резким голосом приказывал:

— А ну встать на руки!

Фамилию каждого, кто не мог стоять на руках, Вайсхаген старательно записывал в блокнотик под серой обложкой, который носил в нагрудном кармане. Писал красивым почерком, используя спину виновного в качестве стола. На другой день бедняга получал неделю дополнительной муштры.

Мы с Плутоном, совершая долгий обход казарм, беззаботно болтали. Плутон курил сигарету. Она была уже достаточно короткой, чтобы спрятать ее во рту зажженным концом назад — трюк, который он делал мастерски, — если возникнет срочная необходимость. Он ударил ногой по замку ящика с боеприпасами. К его великой радости, замок открылся. Это сулило серьезные неприятности четвертой роте на другой день, когда он доложит, что замок был неисправен.

Когда мы оставили позади плац, Плутон выплюнул крохотный окурок. Упал он на сухую траву. Мы постояли в надежде, что трава загорится и скрасит монотонность нашего патрулирования.

Затем мы пошли дальше мерным, неторопливым шагом. Наши примкнутые штыки зловеще поблескивали. Но не успели мы далеко отойти, как перед нами внезапно кто-то появился. Мы сразу же поняли, что это мог быть только оберст-лейтенант фон Вайсхаген. В своих фуражке и шинели он походил на стеганый чехольчик для чайника.

Плутон выкрикнул пароль: «Гнейзенау!», — голос его раскатился над всем городком. Последовало несколько секунд тишины, потом Плутон заорал снова:

— Назначенные в караул обер-ефрейтор Эйкен и фаненюнкер Хассель совершают обход казарм. Согласно наставлениям, требуем для проверки документы герра оберст-лейтенанта.

Молчание.

Зашелестело кожаное пальто. Маленькая рука в перчатке нырнула внутрь между верхними пуговицами и тут же снова появилась наружу. Мы увидели дуло пистолета. Знакомый мягкий голос произнес: